Санкции
27 сентября 2020 г.
Прямая речь
18 АВГУСТА 2015

Алексей Левинсон, социолог, «Левада-Центр»:

Я не располагаю материалами, которые позволили бы дать количественную оценку готовности людей пользоваться новой «горячей линией». Но, на мой взгляд, в обществе постепенно распространяется готовность сотрудничать с властями по линии репрессий в адрес каких-то нарушителей новых или традиционных запретов. О том, что подобная активность будет нарастать, можно говорить с определённой уверенностью.

Любые доносы всегда каким-то образом являются доносами на других людей. Если сообщают о еде, значит, будут искать виноватого в том, что эта еда где-то появилась. И мы уже видим отдельные примеры и сигналы, свидетельствующие о том, что обстановка, формирующаяся в обществе властями и средствами массовой информации, располагает к тому, чтобы граждане проявляли подобную активность.

Сергей Пархоменко, журналист, общественный деятель:

Генпрокурора тоже хочет быть в тренде, им тоже надо как-то поучаствовать в процессе. Введена явная система отчётности по уничтожению еды, и каждый должен отрапортовать, как он в этом поучаствовал. Кто-то раздавил гусей бульдозером — галочка, кто-то разоблачил базу контрабандистов в Подмосковье — галочка. Причём эта вторая «галочка» досталась Следственному комитету. А прокуратуре тоже надо, она не может проиграть своему вечному врагу, СК. Поэтому они открывают «горячую линию» для доносов — и у них всё нормально. Сейчас ещё ФСБ присоединится, а потом Отдел по борьбе с сыром будет создан в Федеральной службе по обороту наркотиков.

Им важно отчитаться, продемонстрировать, что они тоже участвуют в важном государственном процессе. Будет большое межведомственное совещание, на котором представители Генпрокуратуры должны будут что-то сказать. Они не могут просто сидеть и слушать, как хвастается Следственный комитет, Министерство промышленности и торговли, Минсельхоз и другие ведомства. В аппаратной жизни такое недопустимо, вот они и придумывают хоть что-нибудь. Пока — не густо, просто телефон «горячей линии».

Будут ли ей пользоваться граждане, не знаю, но инструментом конкурентной борьбы она вполне может стать. Легко можно себе представить, как представители одной торговой сети доносят на представителей другой торговой сети, если им нужно ущемить конкурентов.







Прямая речь
17 МАРТА 2014

Дмитрий Орешкин, политолог:

Первое: очень важно, что санкции чётко дозированы по персоналиям. За последние 20-30 лет Запад здорово научился пользоваться этим инструментом. В советские времена санкции были страновые, а теперь — персональные. Большинству населения проблем с выездом не создают, только конкретным людям. Соответственно, говорить, что это санкции «против России», довольно трудно, это — санкции против конкретных персонажей. Бьют не по площадям, а точечно.

Вторая важная составляющая — поэтапность, растягивание во времени. Потому что санкции эффективны не столько как механизм прямого давления, сколько как механизм предупреждения. Условно говоря, принимая дальнейшие решения, путинская власть будет представлять, что за этим последует та или иная реакция. Вот сейчас провели референдум и знают, что за этим последует маленький, формальный, не очень жёсткий ответный шаг: двум десяткам чиновников ограничили въезд и заморозили активы. Неприятно, но не смертельно. Зато даёт повод задуматься, что будет, если неопознанные летающие военнослужащие распространятся из Крыма на всю остальную восточную Украину. А то, что они хотели бы это сделать, не вызывает у меня сомнений. Но их начальникам придётся взвешивать, какой будет следующий этап санкций, который уже более-менее ясен. А всего таких этапов — четыре. Вводят не сразу всё, а жизнь осложняет каждый следующий шаг.

Третья составляющая санкций — то, что они реализуются на фоне и так ухудшающегося положения российской экономики и социальной сферы. У нас уже не очень хорошо с пенсионными делами, оборонными затратами, социальными выплатами, экономика шаркает килем по дну, деньги уходят, инвестиции не появляются, рубль падает. А санкции добавляют этому и величины, и протяжённости. Потому что нужно быть очень экзотически мыслящим инвестором, чтобы вкладывать деньги в страну под санкциям, принимая риск, что они могут быть просто заморожены, конфискованы и так далее. А то, что Россия нуждается в инвестициях, может быть даже сильнее прочих государств, ни для кого ни секрет.

Четвёртая особенность — санкции опираются на накопившиеся за длительное время претензии к Москве. Речь не просто о том, что Россия сделала шаг и против неё сразу принимают меры, это растянутый во времени процесс. Кремль копил негативное отношение к себе, и у властей складывалось ощущение, что это очень хорошо: они делают какие-то сомнительные или прямо незаконные вещи, а Запад глотает. В результате у вождей появляется ощущение, что так можно поступать бесконечно, но на самом деле неприятные ассоциации в отношении России накапливались. Когда посадили Ходорковского — все отвернулись и сделали вид, что не видят. Когда утонул «Курск» — в конце концов, это личное дело государства. Когда были Беслан и «Норд-Ост» — ну и чёрт с ними, не вмешиваться же. Когда отравили полонием Литвиненко — все тоже решили не раздувать конфликт. А потом была ещё Грузия. И вот в какой-то момент стало уже слишком. А товарищ Путин, наоборот, думает, что Запад испугается и не решится вступать в конфликт.

И здесь мы приближаемся к пятой составляющей санкций — то, что Западу вообще выгоднее «наказывать» Россию мирными средствами. Воевать они не хотят, не могут и не будут, и Кремль это прекрасно знает, поэтому единственное, чем Путин может выиграть у Запада, это даже не применение вооружённой силы, потому что у Запада она более развита, а использование того, что степень наглости там не такая высокая и уровень допустимых потерь на два порядка ниже. На Западе каждый погибший морской пехотинец — это серьёзная проблема для политиков, для глав государств, для прессы. А у нас — подумаешь. Поэтому мы можем себе позволить такие авантюры, а Запад отвечать на этом же языке не может. Но стоит им перевести сопротивление в мирную плоскость, как он выигрывает, начиная постепенно изматывать кишки. Введёт ограничение на торговлю нефтью, на поставку вооружений, аккуратно, не спеша, постепенно выбирая правильные точки, на которые надо нажать. Такая политическая акупунктура. Спешить им некуда, в экономическом смысле Россию они уже давно обогнали. А что ей делать в ответ? Опять вводить куда-нибудь войска? Можно и ввести, и что дальше? Южная Осетия разве начала процветать? Молдавия хоть как-то идёт вперёд, а Приднестровье деградирует. Завоевать много чего можно, а вот управлять, да ещё и под санкциями, слишком дорого, ресурсов на это не хватит.

Так что санкции — вещь гораздо более серьёзная, чем кажется нашим начальникам, и имеет тенденцию накапливаться. Сначала один килограмм положили в портфель, потом десять, потом сто, а потом ты уже пошевелиться не можешь, хотя вначале казалось, что гори всё огнём, я сильный, я всё вынесу.

Прямая речь
20 МАРТА 2014

Маша Липман, главный редактор журнала Pro et Contra, сотрудник московского бюро «Вашингтон пост»:

С самого начала было объявлено, что санкций будет три волны, так что можно ожидать ещё одну их часть. Сейчас обсуждаются самые разные варианты. Насчёт серьёзности ситуации вопрос, скорее, к России, а не к Америке, но вообще нет больших сомнений, что какие бы санкции на сегодняшний день ни были объявлены, результат будет одним и тем же: Россия будет заявлять, что для нас это не опасно, ничто не заставит её сойти с выбранного пути, власти уверены в своей правоте и никакие меры их не запугают. Оценить, насколько это действительно болезненно на сегодняшний день для российской стороны, невозможно, но ожидать, что какие бы то ни было события заставят Россию отступить, да ещё и объявить об этом, не приходится. Президент Путин — не тот человек, который отступает под давлением, тем более после того как он радикально изменил внешнеполитический курс и пошёл на такие шаги, которых от Москвы никто не ожидал. Но звучит это, действительно, очень серьёзно. И точно так же, как и шаги России, которые привели к этому, это не могло даже обсуждаться никем ещё месяц назад.

Сложно сказать без опросов общественного мнения, как рядовые американцы видят ситуацию вокруг Крыма. Как и любое общество, американское не слишком в курсе происходящего, есть только общее представление о российской агрессии, экспансии и о том, что часть украинской территории была захвачена. Точно есть опросы о том, сколько людей в мире видят в России угрозу, и по сравнению с предыдущими опросами динамика довольно значительная. Россия сегодня в гораздо большей степени рассматривается американцами как угроза. Это, разумеется, результат телевизионного освещения, как и вообще любые мнения, не касающиеся непосредственно затрагивающих жизнь явлений. Но сам факт того, что Белый дом вводит против кого-то санкции, является сигналом для американцев, что эта страна представляет угрозу и крайне недружественна Соединённым Штатам.

Само это решение принято исполнительной властью, президентом лично, это не решение Конгресса. Всегда существуют и гораздо более жёсткие сценарии, например, неизменно радикальную антироссийскую позицию занимает сенатор Маккейн. Но, судя по тому, что на сегодняшний день принимается уже вторая волна санкций, противоречия в американском обществе несколько смягчились и представители противоборствующих партий сблизились.

Борис Немцов, РПР-ПАРНАС:

Это уже серьёзный список, в который попали все подельники Путина из кооператива «Озеро», включая долларовых миллиардеров: Тимченко, Роттенберг, Якунин, Ковальчук. В принципе это удар по финансовым возможностям Путина, а для воровского режима это очень чувствительно. Сложно сказать, насколько эффективно это будет работать и успели ли все эти граждане переправить свои активы куда-либо, но в принципе они владеют очень крупным империями, носящими интернациональный характер, и теперь важно, примут ли аналогичные санкции европейцы, потому что большое количество недвижимости и собственности этих господ находится в Европе.

Оттуда, кстати, параллельно пришла ещё одна новость — депутаты Европарламента вносят в Еврокомиссию предложение о санкциях в отношении пропагандистов, которые являются наиболее лживой и наиболее циничной частью режима. В этот список попали Лесин, Соловьёв, Мамонтов, Киселев, Эрнст, Добродеев, в общем, вся бригада. Если эти санкции действительно будут приняты, это нанесёт удар по всему режиму. Пока что на экономическую ситуацию в стране эти меры не повлияют, но это является серьёзным сигналом, потому что путинские олигархи оказались под прессом. И, возможно, на этом всё не закончится, и в дальнейшем ожидается замораживание активов их компаний, а не только личных счетов.

Но сам пахан пока что всё-таки без санкций, а он начал бы реагировать, только если бы в отношении него самого принимались меры. Сейчас он, скорее всего, успокаивает всех своих, говорит, что ничего страшного и что он обо всём договорится. Но для него сейчас наступает серьёзный момент: дело в том, что он оценивает обстановку и мир не очень адекватно. Он видит себя руководителем всего мира и считает, что может переломить любую ситуацию. И в какой степени он готов осознать серьёзность положения — судить сложно.

Прямая речь
21 МАРТА 2014

Александр Рыклин:

Нужно понимать, что европейцы не смогут слишком далеко отойти от тех стандартов санкций, которые ввели американцы. Они вряд ли их точно скопируют, но список людей будет примерно совпадать, сейчас или немного позже. Нежелание вводить экономические санкции сейчас вполне понятно, потому что Европа ещё не готова к таким тяжёлым мерам против России. Предстоит решение чрезвычайной серьёзной диверсификационной проблемы газа, на данный момент почти треть газа, потребляемого в Европе, приходит из России, и сразу наложить эмбарго не получится. Уже были какие-то сигналы, что газ может начать поставлять Америка, но пока это скорее проекты и никакие танкеры из США в Европу не идут, хотя порты уже построены, в том числе в Прибалтике.

Вообще американцы прекрасно осведомлены о том, как обустроена российская власть, для них никогда не являлось тайной, кто реально является тут главными политическими персонажами. Скорее всего, финансовое положение этих людей им также прекрасно известно, потому что многие из них, если не вообще все, держали свои деньги не в «Сбербанке» и вообще не в России. Другое дело, что эти люди, как мы видим, уже предпринимают какие-то меры, например, Тимченко вчера продал свою долю в компании Gunvor,но встаёт вопрос, насколько эта сделка будет признана легитимной. Этим будут заниматься мировые финансовые регулирующие органы, в том числе европейские.

То, что европейцы включили в список тех, удары по кому будут самыми болезненными, — не удивительно. В дальнейшем меры будут ужесточаться и их объём будет увеличиваться, потому что, как мы понимаем, в вопросе Крыма Путин назад на сдвинется, весь мир просто поставлен им перед фактом. Так что санкции будут нарастать, и скорее всего довольно быстро скажутся на экономическом состоянии России. Причём это будет не просто существенное обрушение фондового рынка, свидетелями которого мы стали уже сегодня, но и глобальные макроэкономические проблемы, которые несомненно будут возникать. Можно ожидать существенный спад в экономическом росте, проблемы с платёжным балансом, с курсом рубля.

Прямая речь
25 МАРТА 2014

Мария Липман, главный редактор журнала Pro et Contra, сотрудник московского бюро «Вашингтон пост»:

Эта мера — самая ожидаемая из всех, о ней говорили ещё до того, как были объявлены первые санкции. Было бы действительно странно, если бы после референдума и присоединения Крым, осуществлённого, несмотря на заявления западных лидеров и целого ряда западных экспертов, что это происходит в нарушение всех мыслимых правовых норм и международных соглашений, встреча «восьмёрки» прошла бы с участием России, и тем более — на российском территории, в Сочи. Об этом стали говорить сразу, до того как появилась перспектива санкций против конкретных людей.

Что такое изоляция — вопрос непростой, она не работает как выключатель, «есть» или «нет», на сегодняшний день говорить о полной изоляции России не приходится. Полная изоляция существует сейчас в отношении Северной Кореи, а у России на сегодняшний день ещё много чего остаётся: свободный выезд, свобода передвижения для граждан, иностранцы также могут приезжать сюда, по всем улицам стоят обменные пункты, где можно продать и купить иностранную валюту, и так далее. Но видно, что события движутся в сторону самоизоляции России и встречных мер со стороны западных стран, и в этом направлении события будут развиваться и дальше. Как далеко всё зайдёт, мы не знаем, потому что всё, что происходило и продолжает происходить в течение этого месяца, это вещи, которые нельзя было предсказать и предвидеть ещё совсем недавно.

Вполне возможно, в какой-то момент все эти события начнут затрагивать жизнь рядовых граждан: множество вещей, которые ещё недавно казались немыслимыми, сегодня уже наша действительность. Что осуществится и в какие сроки — сказать трудно, но все идеи, звучавшие со стороны широкого круга российских законодателей — и об отмене хождения доллара в России, и о выходе из международных платёжных систем с последующим созданием своих собственных, и об отказе от импорта товаров, а объём российского импорта чрезвычайно велик и разнообразен, — всё это шаги к самоизоляции, на которые Запад отвечает аналогичными мерами. Сейчас невозможно сказать, как далеко это может зайти.

Вообще действия России для Запада оказались сюрпризом, это видно и по заявлениям политиков, и по тому валу аналитических материалов, которые можно найти в западной прессе. Все пытаются понять, был ли Путин всегда такой или это неожиданный поворот политики, с чем этот поворот связан, какой у него основной мотив. Возможно, в качестве некоего маловероятного сценария что-то такое и рассматривалось — любое государство создаёт планы на всякий случай для самых фантастических сценариев, — но реальное развитие событий несомненно стало сюрпризом.

Скорее всего, оно стало сюрпризом и для самих российских властей — всё-таки едва ли предполагалось, что в конце зимы 2014 года президент Янукович будет вынужден спасаться бегством. Для Кремля это стало такой же неожиданностью и послужило возможной причиной или толчком для политики, которую Россия осуществляет с тех пор.

Георгий Сатаров, политолог, президент фонда «ИНДЕМ»:

Изоляция — не пустая угроза, это уже происходит, и речь идёт не только об изоляция, но и о самоизоляции, что особенно существенно. Это процесс обоюдный, кооперативный мат, как говорят шахматисты, и началось это задолго до украинских событий.

Прямая речь
26 МАРТА 2014

Михаил Бергер, экономист:

Вообще любое ответственное правительство должно иметь планы на случай любого возможного развития ситуации. Это совершенно необязательно должно быть связано с международным положением, ситуацией в Крыму и другими политическими соображениями. Просто власти обязаны исходить из того, что, например, цены на нефть могут быть не только 110 долларов, но и 60, и 150. Ситуация на рынке может поменяться, изменяется внутренняя конкуренция, вводятся и отменяются ограничения на разных рынках. То есть обстоятельств всегда много, и сценарий для любого варианта развития событий должен быть. Я не думаю, что эти сценарии взяли и написали именно сейчас, возможные действия на случай жёстких или мягких ограничений на рынке всегда прорабатываются, сейчас эти планы просто «достали с полки» и корректируют.

Шувалов заявил, что в этот раз поддерживать будут не всех, но господдержка в принципе не может не быть выборочной, потому что давать деньги всем поровну, без учёта реальных факторов — это полный бред, и такого не было никогда, даже при социализме и плановой экономике. В этом и заключается смысл политики — если бы всё всем раздавалось поровну, никакая политика не была бы нужна. А нет никаких гарантий, что в результате станет толчком для модернизаций и инноваций. Скорее всего, в каких-то сегментах да, в каких-то нет, но в принципе связь тут не прямая. Модернизация — это всё-таки высокие технологии, а Россия, к сожалению, в этой области лидером не является, и многое строится на приобретении комплектующих и технологий за рубежом. Если в этом будет отказано, то это нанесёт вред модернизации, а не поспособствует ей.

Что касается предложения о «преодолении зависимости от рейтинговых агентств», то надо понимать: можно ставить какие-то реальные задачи, а всё остальное — просто пропаганда. Можно поставить задачу избавиться, условно говоря, от импортного маргарина или от импорта ананасов. Но единственный способ избавиться от потребления ананасов — перестать их потреблять, заместить их нет возможности, ананасозамещение в России невозможно. А заместить маргарин возможно, и эта была бы реальная задача, она может быть поставлена и может быть выполнена — и теоретически, и практически. На процесс определения рейтингов Россия никак не влияет, кроме как состоянием своей экономики, банков и рисков. Рейтингозамещение невозможно. Можно создать собственное рейтинговое агентство, оно будет ставить России высокие рейтинги, американцам — низкие, сирийцам — высокие, немцам — низкие. Но от этого наша зависимость от рейтингов никуда не денется, потому что она связана с планами иностранных, не российских инвесторов, которые будут доверять тем, кому они уже привыкли доверять. Независимость от рейтингов — это их отсутствие, вот СССР был полностью от них независим.

Прямая речь
2 АПРЕЛЯ 2014

Дмитрий Тренин, политолог:

Само по себе прекращение сотрудничества НАТО с Россией носит символическое значение, потому что, хотя это сотрудничество развивалось и было полезным, оно оставалось чисто техническим. Ни для НАТО, ни для России, за исключением вопроса афганского транзита, сотрудничество не являлось жизненно важным. В целом, это продолжение курса на дипломатическую изоляцию России, происходящую «по всему фронту». Я разговаривал с российскими дипломатами в Европе, и они говорят, что их перестали приглашать на обычные, рядовые приёмы.

Существует баланс между сотрудничеством и соперничеством, и если он очень сильно кренится в сторону соперничества, то действительно есть основания говорить о том, что идёт какой-то вариант «холодной войны». Конечно, по формам это, в основном, не будет похоже на то, что было в 40-80-е годы, но по содержанию окажется довольно близко.

Теперь все зависит от того, насколько быстро решатся задачи, которые, так или иначе, ставят перед собой стороны. Эти задачи, хотя и не совсем публичны, достаточно очевидны. Для России это то, о чём говорил президент Путин: создание «русского мира» и, более того, ревизия итогов распада СССР. Конечно, не полная ревизия, никто не говорит о том, что восстановить группу советских войск в Германии и так далее, но очевидно, что Путин стремится создать вокруг России мощный геополитический блок, который мог бы на равных соперничать, а в случае нужды и сотрудничать с США, Евросоюзом и Китаем. И Украина в этом смысле очень важна. Скорее всего, противостояние будет довольно долгим, вряд ли ситуация разрешится в этом году или в следующем, вопрос стоит о несколько годах как минимум. Но при этом борьба проходит не по «границы конфронтации», а внутри стран-участниц, в частности, России. Многое зависит от того, как будут идти дела здесь, какой будет социально-экономический, политический климат. Запад будет стремиться усиливать экономические давление, преследуя цель изменения российской политики, что, скорее всего, будет связано с уходом людей, которые сегодня эту политику определяют. Так что это крупный, затяжной конфликт с очень решительными целями. Если суммировать, Москва стремится «переиграть» итоги «холодной войны», а Запад «холодную войну» стремится «доиграть». Потому что РФ, хотя и меньше, чем СССР или Российская империя, по-прежнему представляет серьёзную величину, проводящую неподконтрольную Западу политику.

Украина будет основным объектом этого противоборства, во многом борьба будет идти на поле украинской политики, экономики, в умах украинцев. Здесь будет серьёзное столкновение интересов и хотелось бы надеяться, что не дойдёт до вооружённого противостояния, но исключать ничего нельзя. Какой будет Украина хотя бы через год или два сейчас с уверенностью не может сказать никто, даже сколько будет «Украин» не очень ясно.

Одновременно в Грузии и Молдавии усиливаются голоса за присоединение к НАТО. Но при этом сама Молдавия, ещё до момента основания независимого государства, находилась в состоянии внутреннего раскола, который фатально углубился после крымских событий, кроме этого есть ещё гагаузская проблема. И ответа на вопрос, будет ли вообще молдавское государство существовать через три или пять лет или станет частью Румынии, потеряв Гагаузию и Приднестровье, у меня нет.

Что касается Грузии, то у России тут есть потенциальная возможность переиграть НАТО, если удастся предложить такую схему, при которой восстанавливается общение Тбилиси с Абхазией и Южной Осетией. Со стороны Москвы уже высказывались какие-то идеи насчёт «Кавказской Федерации» или «Конфедерации». И если что-то в этом направлении будет двигаться — и грузины поверят в то, что такая конфедерация сможет ответить их национальным чаяниям, получив при этом экономические выгоды от более тесной ассоциации с Россией, а абхазами и осетинами это не будет восприниматься как предательство — то ситуация может измениться сменой главного вектора с западного на северный. Но это — просто потенциальная возможность, речь не идёт о вероятности высокого уровня, грузинская элита направляется «на Запад» уже давно. Но, с другой стороны, они увидели, что происходит с Украиной и с Крымом, насколько Запад в состоянии помочь, кроме этого, в Грузии тоже понимают, что в экономическом плане перспектив стать Швейцарией у неё нет. Нет даже перспективы стать Польшей. После очень многих трудов, пота и слёз есть возможность стать Болгарией, но сейчас эта страна по уровню жизни и процветанию находится существенно ниже Российской Федерации. Так что выбор тут не очень очевиден.

Алексей Арбатов, политолог:

Это символическая мера, имеющая большую политическую нагрузку. Конечно, Для России это неприятно, как и прекращение переговоров по многим другим вопросам, включая экономические. Но реально сотрудничество России и НАТО на 90% — это Афганистан и «афганский транзит». И тот факт, что тут были сделаны исключения, демонстрирует всё-таки символический характер этого решения министров иностранных дел Североатлантического альянса. Эта мера отражает достаточно высокую степень неприятия того, что произошло с Крымом, но не свидетельствует о готовности оборвать все связи, действительно имеющие значение, прервать сотрудничество полностью и встать на путь конфронтации, вроде той, которая была в годы «холодной войны».

О приёме в свой состав Украины, Молдавии или Грузии НАТО также пока вопрос не ставит, тем более что все эти государства имеют не урегулированные территориальные проблемы. У альянса есть правило, не записанное в Североатлантическом договоре 1949 года, но сложившееся в ходе жизнедеятельности этой организации, что они не принимают государства с нерешёнными пограничными и территориальными вопросами, чтобы не взваливать на себя бремя по их урегулированию, что иногда может иметь даже военные коннотации. Так что НАТО в данном случае противоречит себе. Принять Украину — значит объявить об отсутствии у неё территориальных проблем, то есть признать, что Крым является частью России. На это они тоже не пойдут. То же самое относится к Осетии и Абхазии, а также к Приднестровью. Но сотрудничество будет продолжаться. Вооружения НАТО поставлять не будет, но какие-то вспомогательные технические системы пойдут. Размещать базы или подключать к совместному планированию военных операций и к совместным учениям также не будут. Это всё на повестке дня не стоит, если дело ограничится Крымом. Но если развал Украины пойдёт дальше и какие-то новые события затронут южные и восточные области, Одессу, Херсон, тогда будет перейдена черта, и НАТО вступит на путь прямой лобовой конфронтации с Россией, наращивания военного присутствия в Восточной Европе и всемерного противодействия по модели «холодной войны». Но пока этого нет, и даже объявленное увеличение войск в Балтии, Болгарии, Чехии, Словакии и Румынии носит характер чисто символический, а не наступательный.

Высказывания о том, что НАТО устарело и пытается реанимировать себя за счёт этого конфликта, несколько скоропалительны. Конечно, напряжённость, возникшая сейчас, беспрецедентная со времён «холодной войны», несколько сплотила страны НАТО и хотя бы виртуально поставила перед ними новые задачи обороны себя и сопредельных стран от России. Но преднамеренно тут ничего не делалось. Всегда, когда происходят крупные события, политики пытаются заодно решить и свои сопутствующие задачи. НАТО, особенно государства Европы, очень сильно сокращало свои военные расходы в последние годы. И сейчас США пытаются использовать этот кризис, чтобы прекратить сокращение. О наращивании пока речь не идёт, но сохранение военных бюджетов стран НАТО уже предлагают как временную меру, связанную с ситуацией и вокруг Украины.

Прямая речь
2 АПРЕЛЯ 2014

Мыкола Вересень, журналист, общественный и политический деятель (Киев):

Акции, направленные против российских товаров, носят заметный характер. Я сам недавно ехал мимо заправки ЛУКОЙЛа, рядом с которой стояли люди с плакатами, призывающими не покупать российское, и по-моему, сама заправка даже была закрыта. В интернете периодически вывешиваются различные списки, перечни фирм и названий товаров, произведённых в России. Впрочем, сказать, что это имеет всеукраинский характер, нельзя, но народ смотрит в эту сторону и, возможно, кто-то действительно не покупает. Совсем недавно одна моя знакомая была на дегустации чая, и один мужчина, узнав, что его чай российской расфасовки, поблагодарил сообщившую ему это женщину и выбросил стаканчик в урну.

Если говорить об отношении к России украинцев в целом, то на западе и в центре оно всегда было доброжелательно-подозрительное, с таким «ленинским прищуром». Тут ничего особо нового нет. А на востоке сейчас налицо растерянность, это подтверждают социологи, с которыми я вчера говорил. Одесса потихоньку начинает дрейфовать в сторону Киева, мысли там уже скорее прокиевские, а не просоветские. Даже у представителей Партии регионов, бывшей главной начальственной партии, некоторый ступор в силу того, что у них плохо с аргументацией. Совершенно непонятно, как теперь выстраивать линию дружбы с Россией. Раньше это было ясно, но после истории с Крымом, после перемещения войск на российско-украинскую границу, на фоне того, что главный вопрос, который сейчас обсуждается в Киеве и по всей стране, пойдёт ли Кремль дальше, «ограничится» ли восточными областями или захватит ещё и южные, а кто-то утверждает, что они дойдут до «матери городов русских», Киева, — в таких условиях приводить какие-то аргументы любому, даже очень лояльному в отношении России человеку тяжело. Раньше всегда понимали, что есть Кремль, а есть Россия, если провластный истеблишмент, а есть русский народ. А сейчас всё воспринимается очень болезненно и негативные чувства к российской власти отчасти переносятся на народ, подозрительность заметно возросла.

Корни различия России и Украины уходят очень глубоко, это Магдебргское право, протестантизм и проникновение всех этих явлений и на запад, и на восток страны, влияние поляков, австро-венгров, румын. Но в принципе, если не считать, что Майдан организован н