Цензура
24 марта 2019 г.
Страдания по цензуре
28 НОЯБРЯ 2016, СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ

ТАСС

О цензуре в России бытуют три распространённых суждения.

Первое: некоторая цензура нам все-таки не помешает. Например, этическая. Чтобы были четко очерчены этические границы творчества. Да и вообще в советское время цензура хоть и была, но она не мешала тому, чтобы создавались великие произведения, скорее этому способствовала, держа творца в тонусе. А в антисоветское время ее вот нет и творцы выдают пшик. Поэтому, чтобы не было пшика, творцов надо немножко поприжать.

Второе: в современной России цензуры нет и никогда не было, в смысле, после 1991 года. Поскольку она не конституционна, а мы чтим Конституцию. Поэтому свобода слова у нас абсолютная, каковой нигде и никогда в мире не наблюдалось. А все разговоры о цензуре, которая якобы где-то действует, суть спекуляции алчущих дешевой популярности.

И наконец, третье суждение. Цензура есть, но не у нас, а у наших заклятых западных друзей, с чем, конечно, мириться никак нельзя. Так, недавно они приняли оскорбительную резолюцию — «поганую бумажку», как сказала о ней Мария Захарова, — практически приравнивающую деятельность авторитетных российских государственных СМИ к пропаганде ИГИЛ. И постановили противодействовать. Но, с другой стороны, разве ж это не является свидетельством того, что наши славные российские СМИ объективно освещают своим прожектором постперестройки темные уголки международных дел? В связи с чем президент России нашел время поблагодарить журналистов телеканала RT и агентства Sputnik за большую и результативную работу. Действительно, добиться того, чтобы вас приравняли к ИГИЛ, которого никакими силами не удаётся разбомбить, это, конечно, великолепный результат и огромный КПД.

Логика социальных систем, тем более такого типа, как российская, обычно склоняется к тому, чтобы все разнородные суждения свести к одному, интегрированному. Если не сказать, к национальной идее. Поэтому вряд ли кто особенно удивится, если политическая цензура в РФ вскоре будет считаться абсолютной свободой, а свобода (естественно, не в России, а за рубежом) — цензурой и покушением на свободу. Причем жить в этой оптике пропагандистам из государственных СМИ будет легко и приятно. Что касается идеологических картинок, печатаемых на главном кремлевском принтере, то в классификаторе они пройдут по статье «убеждения», которые, как где-то заметила Маргарита Симоньян, отстаивают ее работники, не жалея живота своего.

Однако проблема в толковании сей образовавшей коллизии, несомненно, останется. И прежде всего она в определениях, терминологии. Может ли считаться пропагандой то, что и изначально не должно никого ни в чем распропагандировать, а скорее должно вызвать рвотный эффект, причем наибольший именно у иностранной аудитории? Нет, и, очевидно, это должно называться как-то иначе. Например, как деятельность по производству рвотных средств, доставка их неопределенному числу адресатов, распыление специальными службами на мониторируемых пространствах…

Признаем также, что рвотные средства в определенных ситуациях важны и оказывают благотворный терапевтический эффект, особенно когда потребитель объелся какой-нибудь политической гадостью или исторической правдой, а результативное рвотное — то, которое вызывает быструю и обильную рвоту, то есть иронию и облегчение.

Можно ли считать, что изготовление вышеупомянутых рвотных средств происходит «по убеждению»? Странный вопрос. Как водитель трамвая не водит по убеждению свой трамвай, так и работники рвотных фабрик трудятся исключительно за зарплату и нисколько этого не стесняются и не скрывают. В парадигме же «кредо, совести, взглядов» они, скорее, похожи на добровольно изнасилованных, которые расслабились и получают удовольствие. А некоторые, как популярные ведущие российского ТВ, так и удовольствие получили, и дачки построили, и содержат большие семьи. Ведь нельзя же всерьез думать, что человек может годами «по убеждению» писать и вещать про то, что «Крым вернулся в родную гавань», когда всем от мала до велика известно, что тектоническое движение материков происходит от силы несколько сантиметров в год, и скорее уж тогда «родная гавань» приплыла в вышеупомянутый Крым и мутит там воду.

Примерам таких нечеловеческих иррациональных «убежденностей» нет числа. Последние «убежденности» (для внутреннего использования) демонстрировали скорбь по искреннему другу Советского Союза (предоставившего площадки для ядерных ракет и тем самым чуть Советский Союз не угробив вместе со всей остальной цивилизацией) и объективное отношение к работникам НКВД, «действия которых по реальному обеспечению интересов страны были в той ситуации совершенно оправданы» и среди которых, как водится, «было немало честных людей».

«И, кстати говоря, протоколы этих допросов полностью выдерживают источниковедческую критику: всё, что там говорится, — правда. Показания из людей никто не выбивал», — как ничтоже сумняшеся высказались в эти дни в «Аргументах и фактах». При том что оставлять зависшими такие сентенции вполне в духе наступившей в России эпохи. Спасибо деду-вертухаю за победу!

Другое дело — как реагировать на все это? Как реагировать не совсем потерявшим голову в России и как реагировать обычному западному человеку?

Иными словами, не преувеличена ли реакция западных парламентариев, пытающихся как-то механически ограничить наступление российской постправды на Запад? Возникли даже опасения, уж не эффект ли это «укуса Путина», поскольку обычно так реагировал как раз обижающийся «русский мир», то ищущий под каждым кустом иностранных агентов, то всех поднимающий на борьбу с пятой колонной. А если и Запад начнет заниматься тем же самым, цензурой, ограничениями, то сотрутся границы… но совсем не так, как мы бы рассчитывали.

Ведь в каком-то смысле защиту от Путина по-путински можно считать и победой Путина, и утверждением в мире путинской нормы. Однако это опасение было бы, конечно, более обоснованно, если бы мы действительно имели дело со СМИ, журналистами и их убеждениями, пусть даже и несколько завиральными. Но речь идет исключительно о продукции фабрики рвотного, на строго дозированном распространении которой мы (да и западные парламентарии тоже), конечно, имеем полное право настаивать.


Фото Евгений Курсков/ТАСС















  • Андрей Колесников: Этот закон станет «спящий миной», которую будут использовать избирательно, в тех ситуациях, когда понадобиться уничтожить какое-то интернет-издание...

  • Коммерсант: Во время обсуждения ряд сенаторов указал на расплывчатость формулировок, а также несоответствие документов нормам о свободе слова...

  • Юлия Мучник: Кто бы сомневался. Но вот я лично знаю в этом заведении одного приличного в общем-то человека. И вот ведь охота ему там сидеть среди этих упырей и карму себе так портить.

     

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Законы Клишаса летят над страной
14 МАРТА 2019 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
В минувшую среду верхняя палата российского парламента, не приходя в сознание, одобрила так называемый «пакет Клишаса» — два закона, по одному из которых чиновники теперь наделяются правом решать, какие новости в Сети настоящие, а какие выдуманные, фейковые (и соответственным образом карать распространителей), а по другому, страховочному, гражданам предписывается этих самых чиновников не оскорблять. А иначе, сами знаете, что будет – штрафы, посадки, посадки, штрафы. Совет Федерации эти дивные законы заглотил и буквально в считаные минуты отрыгнул обратно уже в готовом для Владимира Путина виде. 
Прямая речь
14 МАРТА 2019
Андрей Колесников: Этот закон станет «спящий миной», которую будут использовать избирательно, в тех ситуациях, когда понадобиться уничтожить какое-то интернет-издание...
В СМИ
14 МАРТА 2019
Коммерсант: Во время обсуждения ряд сенаторов указал на расплывчатость формулировок, а также несоответствие документов нормам о свободе слова...
В блогах
14 МАРТА 2019
Юлия Мучник: Кто бы сомневался. Но вот я лично знаю в этом заведении одного приличного в общем-то человека. И вот ведь охота ему там сидеть среди этих упырей и карму себе так портить.  
Ты меня уважаешь?
8 МАРТА 2019 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Госдума приняла в окончательном, третьем чтении законы о наказании за оскорблениие государственных символов и институтов. Поправки внесены в статью 20.1 КоАП («Мелкое хулиганство»). Люди, которые писали эти поправки, были, видимо, настолько взволнованы, что оказались не в состоянии выразить свою мысль членораздельно. Судите сами. Наказание теперь наступает за «распространение в информационно-коммуникационных сетях, в том числе в сети Интернет, информации, выражающей в неприличной форме, которая оскорбляет человеческое достоинство и общественную нравственность, явное неуважение к обществу, государству, официальным государственным символам РФ, Конституции РФ или органам, осуществляющим государственную власть в РФ». То есть будут наказывать за то, что оскорбили тех, кто проявил «явное неуважение к обществу, государству» и прочим органам?
Прямая речь
8 МАРТА 2019
Николай Сванидзе: Ещё один очень широкий шаг в направлении возвращения реальной цензуры и в то же время — понижения авторитета власти в стране.
В СМИ
8 МАРТА 2019
infox: Главными выгодоприобретателями, как видим, станут разнообразные институты русского языка и приравненные к ним конторы, имеющие право предоставлять экспертизы для судопроизводства.
В блогах
8 МАРТА 2019
Ольга Романова: Умные юристы Руси Сидящей немедленно предложили не уважать государство неявно))). Второе предложение поступило из бухгалтерии - зацеловать до смерти.
В дни памяти Немцова репрессивная машина не буксует
28 ФЕВРАЛЯ 2019 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
Уже многие комментаторы отметили, что в четвертую годовщину убийства Бориса Немцова власть во время проведения всех мероприятий, посвященных этой ужасной дате, вела себя весьма сдержанно и лютовала вполне умеренно. А по нынешним временам можно сказать, что и вовсе не лютовала. Судите сами – впервые за долгие годы цензурирование контента наглядной агитации, которую демонстранты несли с собой на Марш Немцова, носило более или менее формальный характер. Достаточно отметить, что колонна стартовала за растяжкой, на которой было написано «Мы отдали Россию негодяям. Пора возвращать». 
Прямая речь
28 ФЕВРАЛЯ 2019
Николай Сванидзе: Это не страх. В Кремле вообще мало чего опасаются, там сидят очень уверенные в себе люди. Но это последовательное личное отношение.